Вглядись в знакомые черты

О Венеции сказано столько проникновенных слов, что, еще не видя ее, каждый уже готов в нее влюбиться. Миф о Венеции столь же привлекателен, как и она сама.

В этом городе первый, отстраненно-холодный взгляд невозможен. Каждого гостя ждет бесконечный, упоительный, почти детский восторг перед чудом воплощения мечты в реальность. И недоверчивого осознания себя в этой реальности. Не сомневайтесь, вы тоже обязательно произнесете: “Я в Венеции!” – эдакая робкая попытка поверить в собственное счастье. А Венеция, словно венецианец Казанова, не просто примет любовь, но убедит вас в том, что любовь взаимна, единственна и неповторима. И знаете, что самое удивительное? Так оно и есть! Потому что Венеция – это mundus alter, другой мир, и этот другой мир – ваш до тех пор, пока вы вглядываетесь в знакомые черты.

Вы об этом слышали, читали, а теперь убеждаетесь воочию: “Да! В Венеции все не так!” Площадь не пьяцца, а кампо (пьяцца только одна – Сан-Марко), улица не виа, а капье. Вот она – принципиально иная концепция города: гладь, порождающая твердь, отраженную в непрерывной игре удвоений. Манящая двойная улыбка дамы пик, выпавшей из очень старой карточной колоды: дома и их отражение, красота и тление, веселая радость и радостная грусть. Облик Венеции двойственен и неуловим, разгадки ее тайны нет ни в книгах, ни в фильмах. Город поражает, несмотря на все знания о нем, и самым поразительным образом воздействует на органы чувств.

Ритм

У Венеции принципиально иной ритм – спокойный, словно ровное сердцебиение. Ускориться здесь невозможно. Все транспортные средства, изобретенные людьми на протяжении последних веков, для этого города неактуальны. Да, конечно, здесь есть катерки-вапоретто в качестве общественного транспорта, есть “мечта туриста” – длинные черные гондолы, элегантные, как лимузины и такие же дорогие. Только движутся они в иной стихии, а следовательно, помешать вашему ритму никак не могут. Если бы не Венеция, то, наверное, невозможно было бы осознать, как сильно изменил города транспорт. Не только скоростью, ревом двигателей и выхлопными газами, но главное – ритмом мигающих светофоров, буквально подчиняющих себе людей. А колеса здесь актуальны лишь для тележек и больших чемоданов. Венеция – пешеходный рай! Иди и верти головой сколько твоей душеньке угодно, неторопливо вглядывайся в купола и скульптуру на фасадах. Знаете, почему в Венеции не бывает преступлений крупнее карманного воровства? Из этого города невозможно быстро исчезнуть! Примите его ритм, наслаждайтесь им – не стоит торопиться объять необъятное. Сокровища венецианских музеев и церквей можно созерцать всю жизнь, да и не одну, пожалуй. Венеция располагает к расслабленному созерцанию, словно убеждая, что главное здесь не “сколько”, а “как”.

Цвет

Обратите внимание на краски вокруг. Вы никогда не задумывались, почему город, в котором практически нет деревьев и цветов, породил целую плеяду непревзойденных художников-колористов? У Венеции совершенно особенный цвет – нежные оттенки синего, голубого, ультрамаринового, серебристо-серого и сиреневого. Список можно продолжать бесконечно, потому что ключевое слово – “нежные”. Беспокойная морская гладь, рябь каналов, выцветшие, приглушенные краски домов, первые этажи которых вымыты водой до чистоты и белизны карнавальной маски-бауты. Слепящая итальянская солнечность, зеркальность бликов смягчается “правильной” венецианской дымкой, той самой, которая так восхищает на полотнах Тьеполо. “Облагороженный” свет окутывает кампо и капье, струится на каналы и палаццо, сгущает тени в глубине многочисленных галерей и мягким сиянием заполняет огромные окна.

Венецианские окна – это особая история, они делают город “глазастым” – созерцают все каждое со своего этажа. Обратите внимание на размер, вспомните об их возрасте. Задумайтесь, ведь это прабабушки современных витрин: в далекие времена, когда Европа настороженно пряталась за крепостные стены, обратив к миру узкие щели бойниц, здесь под защитой воды и флота позволяли себе роскошь широких окон и открытых балконов. Вполне рациональный подход, ведь на воде не остается других мест для этих целей. Ни архитектура, ни скульптура и даже ни живопись – именно окна были мерилом состоятельности, словно витрины являли миру венецианскую роскошь – яркую, полувосточную. Здесь гордились богатством, умением тратить и жить с размахом. И привычка эта неистребима. Пример – сегодняшние карнавалы, где нет поделок из марли и картона – в ходу шелк, кожа, парча.

Звук

Венеция просто поразительно тиха, особенно для города, переполненного туристами. От этого чувствуешь себя “в центре” звука, настороженно ждешь чего-то, слыша и отдаленные шаги, и приглушенный смех, и разговоры на разных языках. Как вы думаете, почему так запоминается хлопанье голубиных крыльев на Сан-Марко, протяжная рулада гондольера, щелканье дорогого фотоаппарата в руках туриста и плеск даже самых слабых волн? А вечерняя Венеция – это словно сцена, ждущая музыкантов. Вот-вот они исполнят что-нибудь из Вивальди, и звуки, словно запутавшись в паутине улочек, растворятся в воде.

Форма

Кривизна – тоже знак Венеции. S-образную форму имеет Большой канал, извилистую – венецианские калье. Даже главная площадь города, Сан-Марко, – не прямоугольник, а трапеция. Непрочность основы, дна лагуны, сказывается на множестве покосившихся зданий, например палаццо Дарио на Большом канале, колокольня Сан-Барнаба. Эта особенность заставляет туристов обзаводиться подробнейшими картами и изо всех сил жаться к центру, то и дело оглядываясь на храмы как на ориентиры. Ну действительно, кому же “улыбается” перспектива заблудиться в дебрях улочек, на каждом повороте меняющих названия, утыкающихся без ограждений в каналы с домами средневековой нумерации, где рядом с №1612 соседствует почему-то №402. Зато только здесь существует своеобразное удовольствие, даруемое знанием, умноженным на авантюризм: венецианцы называют его “ходить по подкладке” – нырять в подворотни, пересекать дворы, срезать углы и совмещать проезд на вапаретто с плаванием на трагетто (общественной гондоле). Эдакое тайное свидание с городом, только однажды открывающим все новые неожиданные “неизглянцованные” ракурсы – лики Венеции без праздничной маски.

Запах

Тонкий острый аромат города ударяет сразу, как только покидаешь вокзал. Хотя вовсе не каналы тому виной, вода в них лишь слегка цветет, причем исключительно летом. Да и на антисанитарию не пожалуешься. Еще шесть столетий назад здесь было создано управление общественной санитарии и гигиены. Может, потому рождаемость здесь была гораздо выше, чем в других странах Европы, а смертность ниже. Характерный запах тления издает не вода, а город. Пройдет всего лишь час, и запах исчезнет, но стоит выехать из города на полчаса, а после вернуться – запах снова здесь. Поначалу соседство “странного” запаха с таким необыкновенным количеством красот вызывает неконтролируемую обиду, но после начинаешь его ценить, как напоминание о тленности, конечности всего сущего. Неожиданное напоминание о том, что этот город продолжает тонуть, медленно и неотвратимо погружаясь в воды лагуны. Факт, заставляющий еще искренней радоваться возможности своего пребывания здесь, в это неповторимое мгновение. Тем более, что венецианский запах – это целая гамма: по утрам у моста Риальто пахнет морем и водорослями. Который век здесь ежеутренне кипит торговля рыбой, креветками, крабами, серыми устрицами, горами мидий среди серебристых груд льда. Но чтобы застать этот праздник моря, нужно встать ни свет ни заря.

Позже улочки заполнятся ароматом кофе и свежеиспеченных булочек. Смешиваясь с запахом города, горьковатый аромат эспрессо висит у кафе и кондитерских. Днем Венеция пахнет прогретым камнем, старым деревом, новой кожей. Музейные залы пахнут сырой прохладой, а столики открытых кафе вином и цветами. И до чего же хорошо, забыв о бренности города и мироздания, сидеть с бокалом вина и кальмарами с полентой – смотреть, слушать, вдыхать, ощущать, как венецианские стеклышки впечатлений словно в огромном калейдоскопе слагаются в единственный и неповторимый узор вашей Венеции.

Это интересно